Москвичи глазами мигрантов из чечни: атрибуция межнациональных отношений

Вопросы отношений играют значительную роль в изучении проблем межгруппового взаимодействия. Особым видом социальных отношений являются межэтнические отношения, возникающие в случае, когда субъекты взаимодействия определяют друг друга в первую очередь как представителей этнических групп.

Важнейшей проблемой, связанной с межэтническими отношениями в столице, является рост этнофобий и ксенофобий. Хотя этот процесс фиксируется повсеместно, особую озабоченность вызывают два обстоятельства: динамика и избирательность фобий по отношению к определенным этническим группам (См. табл. 1).

Таблица 1. Отношение москвичей к различным этническим группам в 1996 и 2003 гг. [1]

 

Группа Отношение 1996 2003
Азербайджанцы Позитивное 61,9 57,3
Негативное 38,1 42,7
Евреи Позитивное 92,6 87,2
Негативное 7,4 12,7
Чеченцы Позитивное 54,4 50,5
Негативное 45,6 49,5
Цыгане Позитивное 60,3 56.1
Негативное 39,7 43,9

 

При этом уровень этно- и ксенофобий в Москве выше, чем в среднем по России. По данным мониторинга ВЦИОМ-А, проведенного в ноябре 2003 г ., москвичи менее толерантны по отношению к азербайджанцам, цыганам, эстонцам, евреям, чем остальные россияне [2]. Причины такого отношения известны. Однако в традиционных исследованиях «межнациональных отношений» не учитывается тот факт, что любая коммуникация является двухсторонней. В связи с этим на ее результат влияет не только характер отношения одной стороны, но и то, как будут объясняться причины его возникновения представителями другой стороны. Именно вопросам атрибуции отношений в межкультурном взаимодействии посвящена данная работа.

Как видно из табл.1 отношение к представителям чеченской этнической группы в столице самое негативное (по сравнению с другими группами). И это естественно, так как «чеченская тема» является исключительно болезненной для российского общества, и в первую очередь для Москвы. Известно, что многие жители Москвы негативно настроены по отношению к чеченцам, в то же время в рамках работы различных правозащитных организаций регулярно сообщается о дискриминации по этническому признаку по отношению к представителям именно этой этнической группы. В то же время практически отсутствуют исследования социально-психологических процессов, протекающих среди людей данной национальности, проживающих в Москве.

В связи с этим наше исследование было посвящено изучение представлений приезжих из Чечни о причинах негативного отношении к ним жителей столицы. Всего в исследовании проводимом посредством фокус-групп принимало участие 22 человека в возрасте от 15 до 65 лет. Оно являлось частью исследовательского проекта осуществляемого по заказу Московского Дома Национальностей в 2004 году (1).

Подчеркнем, что для выбора той или иной стратегии взаимоотношений важна не только общая оценка взаимодействия, но и в первую очередь интерпретация поведения представителей контактирующей группы (в данном случае – москвичей). Известно, что атрибуция лежит в основе социального восприятия и является базой для построения взаимоотношений с объектом социальной перцепции.

В представлениях чеченцев неприязненное поведение москвичей чаще всего связывается с их [3] внутренними, в первую очередь личностными склонностями, то есть данные атрибуции носят диспозиционный характер .

Негативное отношение к чеченцам объясняется в основном личностными особенностями жителей столицы, которые, по мнению участников исследования, связаны в первую очередь с недостатками воспитания: «это от характера человека зависит, от того, как его воспитали».

Как причина неприязни также выносится «эгоистичность» и «лицемерие» москвичей: «если вдруг что не так (например, нет вовремя денег, чтобы заплатить за квартиру), извините за выражение, всё дерьмо начинают перебирать. … Какое-то лицемерие».

Вторичные (возможно более глубинные) объяснения такого поведения приводят к представлению о том, что причиной такого отношения является во многом непонимание москвичами ситуации, которая привела к переселению в Москву. Причем это непонимание интерпретируется не как отсутствие информации (т.е. когнитивная характеристика), а как неспособность к эмоциональному сопереживанию из-за отсутствия аналогичного опыта в реальной жизни московских жителей.

«Они ещё не знают, что такое война, и как нам там трудно всё это пережить».

Интересным является факт, что никто в процессе группового обсуждения не упомянул про то, Москва это тоже город «затронутый» войной, проявляющейся как в форме террористических актов, так и в участии ее жителей в боевых действиях. В этом смысле москвичи «знают что такое война» и это наоборот является отчасти фактором, провоцирующим неприязнь к чеченцам. Народная мудрость, к которой апеллируют участники исследования всегда противоречива, ведь одинаковое состояние двух субъектов (к примеру – этносоциальных групп) отнюдь не является основой для их взаимопонимания.

Таким образом, можно говорить о том, что подобная атрибуция носит защитный характер и, как показывает наш личный опыт общения с представителями чеченской этнической группы, зачастую мешает успешной адаптации. Установка на принципиальную невозможность понимания теми «кто там не был» ведет к сознательному дистанцированию даже в ситуации, когда отношение к чеченцам не характеризуется явно негативной направленностью. Причем в основе этой ситуации лежат отнюдь не этнические особенности: сепарацию по принципу «причастности» можно наблюдать у различных групп, принимавших участие или затронутых боевыми действиями («афганцы» и др.).

Причем отсутствие информации как причина негативного отношения выделяется чеченцами существенно реже, чем «непричастность». Причем даже в этом случае у чеченцев присутствует мнение, что понимание (т.е. когнитивный процесс) невозможно без непосредственного контакта (т.е сопричастности).

«Если Вы спросите человека, который ни разу в жизни не видел Чечню, у него будет своё мнение. Если Вы спросите Елену Масюк – она понимает, потому что она в Чечне всю войну провела, она видела».

Кроме указанных причин участники исследования выделяют несколько локальных (т.е. в меньшей степени отражающих групповую точку зрения) интерпретаций неприязненного отношения к ним среди москвичей. Ведущая из них связана с «завистью» жителей столицы.

«Наверное, зависть проявляется в том, что мы, выходцы с Северного Кавказа, умеем жить. Нас били, били – не убили. Мы не сломились, не стали бомжами, мы стараемся опять подняться куда-то и чего-то достичь. Наверное, в зависти всё отношение».

Данная атрибуция носит смешанный ситуативно-диспозиционный характер. Причем на первый план выступает описание ситуации как зависящей от внешних причин: « не от хорошей жизни». Однако при более глубоком анализе можно заметить, что в основе все же лежит внутренняя интерпретация данного отношения, как «злой зависти».

Осознание внешних причин, вызывающих негативное отношение к приезжим в целом и чеченцам в частности присутствует (хотя и в меньшей степени) в высказываниях представителей чеченской этнической группы. Нами был выявлен широкий спектр различных ситуационных атрибуций .

Отмечается, что на отвержение приезжих влияет экономическое положение (объективный ситуационный фактор) и субъективное ощущение «ненужности». « Мне кажется, процентов семьдесят этой злобы на нас, на приезжих, составляет то, что сам русский народ в большинстве своём живёт в нищете. Соответственно, мы можем сказать, что если собственный, русский народ не нужен своей власти, тогда мы, не русские, не нужны и подавно».

Кроме отмеченного выше присутствует мнение о том, что ситуационные причины неприязненного отношения могут быть вызваны несправедливым (с точки зрения москвичей) распределением материальных ресурсов.

«Она (соседка) считает себя москвичкой. Она говорит: «Я с семьдесят седьмого года работаю медсестрой, чтобы заработать эту комнату, а ты приехала, баронесса, сидишь и не работаешь!»

Второй ведущий ситуационный фактор, порождающий негативное отношение можно обобщить под наименованием «влияние средств массовой информации (СМИ)». Он накладывается на диспозиционную предпосылку «верить телевизору», т.е. реагировать на окружающий мир ( и в частности на чеченцев) не на основании своего личного опыта, а вследствие информации, полученной из масс-медиа. «А то, что чечены… Любой теракт за границей, думают, что чеченский след. Даже дети телевизор смотрят, и когда чего-то происходит они сразу: ой! Опять, наверное, мама, скажут, что это чеченцы».

Особо следует выделить сравнение войны в Чечне и Великой Отечественной Войны. Особое внимание вызывает то, что пожилая (т.е. затронутая ВОВ) москвичка приняла данное сравнение как структурирующее картину мира, т.е. «стала понимать». Это говорит о том, что у обеих сторон есть зачастую несознаваемая установка на оценку «контр террористической операции» как вооруженного противостояния двух этнических групп. Данное объяснение причин негативного отношения можно определить как «атрибуцию войны», которая является здесь не следствием чего-либо, а сама по себе выступает как причинный фактор

«Я сталкивалась с одной женщиной пожилого возраста, она говорит: «Почему по телевизору показывают, что вы, чеченцы, ненавидите русских?» Я говорю: «Ну кто Вам сказал, что мы ненавидим русских? Я же к Вам нормально отношусь». Она мне: «Показывают маленького мальчика, он кричит: «Аллах Акбар», – с автоматом в руках». У меня не было никаких слов в ответ, и я сказала: «Знаете, Зоя Никифоровна, Вы во время войны немцев любили?» (она всегда рассказывала, как она жила в Москве во время оккупации). Она: «Нет». «Кем Вы их считали?» Она: «Захватчиками». Я говорю: «Ну вот – то же самое». Она согласилась и стала по-другому относиться, стала понимать.

Следует подчеркнуть, что все данные, приведенные выше, касаются представителей чеченской этнической группы в возрасте 30-50 лет. Впредставлениях молодежи круг причин негативного отношения к их национальности существенно меньше. Причем для многих молодых чеченцев причины неприязненного отношения представляются абсолютно непонятными.

Это говорит о том, что какая-либо определенная оценка межэтнических отношений в Москве не заняла еще прочного места в картине мира молодых людей из Чечни. Они еще находятся в процессе размышления над источником такой ситуации, что позволяет избежать интерпретаций, носящих характер предубеждения. Так ведущая причина негативного отношения жителей столицы, по мнению молодых людей из Чечни заключается в том, что их расценивают как «других». Именно «непохожесть» с их точки зрения вызывает неприязненные реакции. По их мнению, причины негативной реакции на чеченца типичный москвич мог бы сформулировать следующим образом: «Почему он неправильно разговаривает, почему он не так одевается, как мы? Почему я сегодня так одет, а он одет, как колхозник? Почему он некультурно себя ведет? Почему он неправильно разговаривает? Почему он хочет себя выделить и сделать так, что он такой же, как и я, но он же не такой, как я, почему он хочет быть таким же, быть похожим на меня?»

Причем следует подчеркнуть спутанность атрибуций, наблюдаемую у молодежи. Так одновременно причиной неприязни со стороны москвичей может выступить и «стремление выделиться» и «желание стать похожим». Вероятно, это связано с внутренней амбивалентностью, спутанностью аккультурационной стратегии. Так молодые чеченцы отмечают «произвольность» маркеров «непохожести», что во многом говорит об отсутствии понимания причины выделения их этнической группы.

Другая причина неприязни, по мнению молодых людей, заключается в непонимании москвичами мотивов их приезда в столицу.

Также, следует отметить, что в отличие от взрослых далеко не всегда молодые люди из Чечни связывают негативное отношение к себе со своей национальностью. Так, по их мнению, чаще всего чаще всего статусная позиция в классе зависит в первую очередь от социальных навыков школьника, а не от его национальной принадлежности. «Девушки первые начали общаться, а мальчики не общаются, пока я с ними не буду здороваться, они не будут. А когда начинаешь нормально общаться, они к тебе тоже нормально относятся».

При этом проявления негативного отношения к себе молодые люди из Чечни чаще расценивают не как стойкое предубеждение, а как стереотип, источником которого являются СМИ, легко разрушающийся при непосредственном общении. В этой связи стоит отметить, что по данным исследований в этнических представлениях молодых русских москвичей и в стереотипизировании ими инокультурных мигрантов в столице заметна сильная, яркая, выраженная степень интолерантной эмоциональности в первую очередь по поводу «московских кавказцев» (2) . Однако видимо при личном контакте стереотип теряет свою актуальность и молодые люди выстраивают отношения исходя из логики непосредственного взаимодействия .

Также у молодежи из Чечни нет ощущение того, что отношение ко всем приезжим из Кавказа распространяется и на их группу. Более того, в их представлениях присутствует согласие с тем, что в поведении многих «кавказцев» (но не чеченцев) есть вещи, которые справедливо могут не нравиться москвичам.

«Как они, москвичи, представляют: на рынок заходят, стоит куча азербайджанцев, армян, эти землячества. И они никогда не отходят, не пропускают. Пешеход должен обходить их. Это неприятно».

Таблица 2. Атрибуции неприязненного отношения к представителям чеченской этнической группы со стороны москвичей (по мнению участников исследования).

 

Вид атрибуции

Взрослые (22 – 63 гг.)

Молодежь (13- 20 л.)

ДИСПОЗИЦИОННАЯ Недостатки воспитания: «эгоистичность», «лицемерие», «низкая культура»;
нет
«Непонимание» как отсутствие эмоциональной сопричастности;
Зависть;
СИТУАЦИОННАЯ Влияние СМИ; Внешняя «непохожесть»;
Экономическое положение;
Несправедливое распределением материальных ресурсов (с точки зрения москвичей); Непонимание причин приезда;

Итак, подведем итоги, касающиеся описания чеченцами причин негативного отношения москвичей к их этнической группе.

Среди взрослых представителей чеченской этнической группы отмечается определенное влияние фундаментальной ошибки атрибуции на социальное восприятие москвичей, однако его нельзя интерпретировать как глобальное. В молодежной группе, напротив, можно наблюдать крайне реалистичное восприятие ситуации, проявляющееся в акцентировании внимания на ситуационные факторы межкультурного взаимодействия.

В целом следует подчеркнуть, что процесс межгрупповой поляризации пока что не приводит к стойким нарушениям восприятия и может поддаваться изменениям, в зависимости от особенностей этноконтактной ситуации и миграционной обстановке в столице.


 

1) Кузнецов И.М., Первушина И.М., Хухлаев О.Е. Межнациональные отношения в Москве в контексте миграционной ситуации // Состояние и тенденции межнациональных отношений, этнодемографической ситуации развития населения г.Москвы: социологический и социально-психологический аспекты / под ред. Камнева А.И., Кондратьева М.Ю. М.:Московский дом национальностей, 2004. Гл.1. С.25-132.

2) Малькова В.К., Остапенко Л.В., Субботина И.А. Москва многонациональная: конфликт или согласие? (по данным опросам московских школьников) // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.:ИЭА РАН,1998. №111.

3) Общественное мнение – 2003. Ежегодник аналитического центра ВЦИОМ-А Ю.Левады. http://www.levada.ru/sborniki.html. Разд.12 Межэтнические отношения.


 

[1] Обследование ВЦИОМ-А под руководством Ю.А.Левады, Выборка по Москве – 429 человек (2)

[2] Обследование ВЦИОМ-А под руководством Ю.А.Левады. Репрезентативная выборка по России – 2112 человек (2).

[3] москвичей


 

 

[*] Хухлаев Олег Евгеньевич – Канд.психол.н., Зав. каф. этнопсихологии и психологических проблем поликультурного образования факультета социальной психологии Московского городского психолого-педагогического университета (МГППУ)