Библиотека
Ш.С.Камолиддин[*]
ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭТНИЧЕСКОМ АТЛАСЕ УЗБЕКИСТАНА[1]
Вышедший недавно в свет "Этнический атлас Узбекистана"[2]
продолжает оставаться в центре внимания научной общественности республики
благодаря наличию в нем большого количества погрешностей, недочетов и упущений,
а в отдельных случаях и грубых ошибок, значимость которых выходит за рамки
научной дискуссии и преобретает политическое значение с негативными последствиями,
отнюдь не служащими интересам cамого узбекского народа. Недавно в республиканской
печати группой ученых Института истории АН РУз была опубликована большая
статья в двух частях[3], являющаяся по сути научной рецензией, в которой проведен
всесторонний анализ материалов этого издания, и дана квалифицированная и
объективная оценка всем его недостаткам и негативным сторонам[4]. Поэтому,
считаю, что нет необходимости вдаваться здесь в глубокие подробности, а
хочу обратить внимение читателей только на один вопрос, которому, собственно,
и была посвящена в основной своей части моя заметка "Несколько замечаний
об Этническом атласе Узбекистана", опубликованная на страницах Этно-журнала
в ноябре-декабре 2003 г. Если обратиться к нашему тексту, то там речь идет
только о части раздела "Археология узбекской идентичности", касающейся только
этногенеза узбекского народа (с. 270 - 287).
Для того, чтобы внести ясность
в интересющий нас всех вопрос, необходимо для начала уяснить для себя сущность
понятия "этногенез". Это слово в переводе с древнегреческого означает "происхождение
народа". В задачи этногенеза, являющегося одним из разделов этнологигии,
входит определение происхождения того или иного народа путем выявления его
этнических и исторических корней[5]. Для достижения этой цели исследователю,
на наш взгляд, следует руководствоваться не популярными социологическими
теорями[6], а прежде всего принципом историзма, причем определяющее значение
должны иметь данные исторических первоисточников.
Надо отдать должное автору
этого раздела лишь в том, что он достаточно скурпулезно изучил основной
комплекс материалов по данной теме. Однако, следует отметить, что в своем
исследовании он охватил круг источников только новейшего времени, преимущественно
колониального и послереволюционного периода. Что касается данных доколониального
периода (первая половина ХIХ в.) и тем более, средневекового периода, то
их он, в силу своих ограниченных возможностей не учел, и не мог учесть,
по той простой причине, что он не является специалистом в этой области.
Поэтому, он пытается решать проблемы исторического характера через призму
социологических теорий, которые, на наш взгляд, могут быть полезными только
в отношении недавно сформировавшихся и формирующихся общностей на территории
других народов, и вряд ли могут относиться к народам, история формирования
которых происходила на основе автохтонного населения того или иного региона.
Пытаясь обосновать свою ошибочную концепцию социологическими теориями, автор
зачастую сам себе противоречит. Так, с одной стороны он пишет, что этногнез
узбеков связан именно с дашти-кипчакскими узбеками (с. 270 - 274, 300 -
302), а формирование современного узбекского народа было инсценировано большевистскими
властями, взявшими на вооружение некоторые из политических взглядов джадидов
(с. 288 - 293). При этом он безосновательно критикует А.Ю.Якубовского в
выполнении социального заказа по расширению исторических рамок того или
иного народа (с. 299). С другой стороны, он проводит обстоятельный анализ
данных по истории формирования современной узбекской идентичности и сам
приходит к выводу о том, что "современные узбекские культура и язык по своей
сути являются "сартовскими", в то время как этноним - узбекским" (с. 293).
Иными словами, автор сам утверждает, что современный узбекский народ является
продолжателем культурных традиций местного тюрко-язычного населения Средней
Азии (сартов и чагатайских тюрков), к которому начиная с 1924 г. стал применяться
этноним "узбек". Автор отрицает возможность того, что история формирования
того или иного этноса может быть древнее его самоназвания, хотя в мире имеется
много подтверждающих это случаев. Достаточно привести один пример: между
началом формирования (т.е. этногенезом) болгарского народа, и получением
их последнего самоназвания лежит огромный промежуток времени, полный беспрестанного
развития.
Продолжая эту мысль, мы хотели бы еще раз подчеркнуть, что мы
считали и продолжаем считать глубоко ошибочным мнение о том, что этногенез
узбекского народа связан, главным образом, с историей дашти-кипчакских узбеков
и примкнувших к ним местных тюркских племен и родов. Этническими и историческими
предками современных узбеков являются древнейшие оседло-земледельческие
и городские тюрки среднеазиатского междуречья, которые представляли собой
часть автохтонного населения региона. В последующие исторические эпохи этот
первоначальный тюрко-язычный субстрат включал в свой состав множество других
этнических компонентов, как из числа тюрко-язычных, так и ирано-язычных
племен и народов.
Нам представляется, что образование Узбекской ССР следует
рассматривать не как "интеграцию разных по идентичности этнических групп
в единую категорию узбеков" (с. 297), а как очередной этап узбекско-тюркской
государственности, ознаменовавшей собой падение политической власти раздробленных
узбекских государственных образований (Бухарского эмирата, Хивинского и
Кокандского ханств) и образование нового централизованного псевдо-государственного
образования в составе России. У этих "разных по идентичности этнических
групп", между прочим, были единые литературный язык, культура, вероисповедание,
обычаи и традиции[7]. Русский исследователь Н.Ханыков (Описание Бухарского
ханства. СПб., 1843.) отмечает, что жители Бухары гордились своей принадлежностью
к "узбекскому народу". Этот же автор употребляет термин "Узбекистан" по
отношению ко всей территории Бухарского эмирата и сопредельных территорий,
подвластных узбекским правителям. К этому можно добавить, что узбекам, проживающим
в Афганистане, Таджикистане, Казахстане и других государствах Центральной
Азии, а также же в странах более дальнего зарубежья, никто этот этноним
не навязывал, но тем не менее, руководствуясь своим самосознанием, они считают
себя именно узбеками., считая этот этноним синонимом слова "Туркистанлык",
а иногда и "Бухаралык". Причем, язык афганских узбеков имеет намного больше
сходства с языком Алишера Навои, чем современный литературный узбекский
язык. Ни один другой из всех тюркских языков не стоит к языку Алишера Навои
и Бабура так близко как узбекский, который, следовательно, я является единственным
правопреемником чагатайско-тюркского языка.
В этой связи вновь заслуживает
внимания позиция джадидов, которых автор обвиняет в исповедовании тюркизма,
называя их пантюркистами и панисламистами (с. 282). Джадиды, в противоположность
национал-коммунистам и большевикам, на наш взгляд, являлись в то время единственной
политической силой, выражавшей истинные интересы местного населения Средней
Азии (как тюрко-язычного, так и ирано-язычного) и выступали за образование
единого Туркестана, под которым они подразумевали как ареал распространения
чагатайско-тюркского языка, так и территорию расселения сартов и узбеков.
Таким образом, джадиды выступали за образование такого государства, национальные
символы которого отвечали бы, во-первых, историческим реалиям, а во-вторых,
интересам и самосознанию всех слоев Туркестанского общества.
Язык, как известно,
является одним из главных критериев при определении национальной идентичности
того или иного народа. Современный узбекский язык наряду с близкородственным
уйгурским является одним из языков, находящих наиболее близкие аналогии
и соответствия в языке Махмуда Кашгари, Юсуфа Баласагуни и тюрко-язычных
сочинений ХП - ХШ вв. основу этого языка, также как и уйгурского, составляет
карлукский диалект тюркского языка, который является одним из наиболее древних
письменных тюркских языков и использовался в качестве литературного языка
не только оседлым тюркским населением Средней Азии, но и кочевниками[8]. Дашти-кипчакские
узбеки также восприняли этот язык после того, как приобщились к древней
и богатой культуре тюрков Средней Азии. Поэтому в начале ХХ в. уже большой
разницы между узбеками и местным оседлым тюркским населением (сартами и
чагатайскими тюрками) как таковой не было[9], в результате чего их объединение
в рамках нового государственного образования было велением времени[10]. Вопрос
стоял лишь в том, какое из предлагаемых названий следует дать этому объединению:
Туркестан или Узбекистан[11]. Большевики, с одной стороны, опасаясь распространения
пантюркистских настроений и угрозы усиления идеи единого Туркестана, а с
другой - стремясь внести раздор между представителями разных народов, проживавших
до этого в составе узбекских государств, выбрали второе.
В этой связи следует напомнить, что джадиды рассматривали этноним узбек
в качестве синонима этнонима тюрк (с. 288). Нам представляется, что такое
понимание исторической терминологии не лишенным основания и подтверждается
данными отдельных источников. Наглядным примером этому может служить географическая
карта Средней Азии, составленная в 1735 г. голландским картографом А.Маасом,
на которой вся территория Средней Азии, известная в письменных источниках
более раннего времени как "Туркестан"[12],
обозначена под названием "Узбек"[13].
Таким образом, слово "Узбек" действительно выступает в качестве синонима
и правопреемника названий "Турк" и "Туркестан", на что имеются и прямые
указания источников. Так, Махмуд ибн Вали (ХVII в.) пишет, что "Страна Туркестан,
как в древности, так и в последующем, была юртом и местом обитания потомков
Тура ибн Йафаса . . . , народ этой страны (т.е. Турана и Туркестана в значении
Средней Азии) в каждую эпоху имел особое имя и прозвище. Так, со времени
Тура ибн Йафаса до появления Могул-хана жителей этой страны называли тюрками.
После становления у власти Могул-хана ко всем племенам, обитавшим в этой
стране, прилагалось имя могул. После поднятия государева знамени
Узбек-хана и по сей день жители этой страны именуются узбеками.
Однако, в отдаленных странах, как и раньше, всех жителей Турана называют
тюрками[15]. В недавно
изданной в США Энциклопедии мировой культуры, авторов которых вряд ли можно
уличить в предвзятости мнений, узбеки характеризуются именно как потомки
древних тюрков Средней Азии, а топоним "Узбекистан" рассматривается как
правопреемник исторического названия всего среднеазиатского региона - "Туркестан"[15].
В свете этих данных, нам представляется,
что при исследовании вопросов этногенеза и этнической истории узбекского
народа следует, прежде всего, исходить из того факта, что первоначальной
основой его этногенеза является местный автохтонный оседло-земледельческий
тюрко-язычный субстрат Средней Азии, который впоследствии неоднократно включал
в свой состав как соседние, так и пришлые ирано-язычные и тюрко-язычные
этнические компоненты. Во-вторых, настоящее самоназвание узбеков, на наш
взгляд, следует рассматривать как синоним и правопреемник слова "тюрк",
поскольку оба эти термина имеют собирательное значение и происхождение их
связано с возникновением конкретных государственных образований - в одном
случае Тюркского каганата, а в другом - государства Шайбанидов. Следовательно,
и топоним "Узбекистан" независимо от его нынешних границ следует рассматривать
как синоним и правопреемник древнего названия Средней Азии "Туркестан"[16].
Здесь, однако, следует сделать оговорку, что термин "Туркестан" должен пониматься
по крайней мере в двух смыслах - узком и широком. Если условные границы
"Туркестана" в узком смысле (в понимании джадидов) соответствуют территории
среднеазиатского междуречья, то "Туркестан" в широком смысле включает всю
территорию Средней Азии (включая Южный Казахстан, Семиречье, Северный Афганистан
и Северо-Восточный Хорасан)[17], а в еще более широком смысле - все территории
проживания тюрко-язычных народов (включая Восточный Туркестан, часть Западной
Сибири, Поволжья, Урала, Алтая и др). Название "Узбекистан" должно рассматриваться
именно как синоним и правопреемник древнего названия "Туркестан", зафиксированного
в письменных источниках, прежде всего потому, что среднеазиатское междуречье,
во-первых, является одним из районов первоначального обитания тюрко-язычных
народов в глубокой древности[18], а во-вторых, колыбелью оседло-земледельческой
и городской культуры древних тюрков[19].
Еще один момент, на который следует
обратить внимание, это проблема единства культуры тюркских народов и стремления
их к сближению. Мы считаем, что это явление должно рассматриваться не как
проявление пантюркизма[20], негативная сущность которого была актуальна только
в условиях политической ситуации, имевшей место в первой четверти ХХ в.,
а как вполне естестественный процесс. Если обратиться к современной международной
практике, то можно увидеть много примеров, отражающих стремление близкородственных
народов к сближению и единству по национальному и региональному принципу,
что в конечном итоге привело к образованию целого ряда международных организаций,
таких как Лига арабских стран, Организация Африканского единства, Сообщество
стран Латинской Америки, Сообщество стран Юго-Восточной Азии, Союз Европейских
стран и т.д. Большой популярностью пользуется также идея о создании Союза
славянских народов. Нам представляется, что нет ничего плохого и в стремлении
современных тюрко-язычных народов к культурному сближению и политическому
единству, если это не будет направлено против каких-то других народов. Узбекский
народ, являясь историческим и этническим преемником древнейшего автохтонного
тюрко-язычного пласта Средней Азии и носителем одной из древнейших литературных
форм тюркского языка, в этно-культурном отношении представляет собой, прежде
всего, неотъемлемую часть тюркского мира, которой принадлежит важная роль
в общей истории тюркских народов.
В заключение следует еще раз подчеркнуть,
что такие вопросы как этногенез того или иного народа, имеющие не только
научное, но и политическое значение, должны рассматриваться прежде всего
специалистами, работы которых должны проходить более тщательную апробацию
как среди историков, так и в более широких научных кругах. В противном случае,
можно легко оказаться орудием в руках махровых националистов, пустивших
глубокие корни в некоторых странах, как из числа бывших советских республик,
так и стран более дальнего зарубежья[21].
[*]Ш.С.Камолиддин - Институт истории
АН РУз, руководитель проекта Института истории АН РУз, доктор исторических
наук
[1]Все нижеизложенные
мнения отражают сугубо личную точку зрения автора и ответственность за них
несет только сам автор этих строк.
[2] Этнический атлас Узбекистана. Институт
«Открытое Общество». Фонд содействия – Узбекистан. Совместное издание «ИООФС
– Узбекистан и ЛИА. [Ташкент – Стамбул], 2002. 452 с. с илл.
[3]Д.А.Алимова, З.Х.Арифханова, Ш.C.Камолиддин.
Объективность и ответственность. Каким не должен быть этнический атлас Узбекистана
// газета «Правда Востока», 14 – 15 января 2004 г.
[4] В настоящее время готовится к печати
полноценная научная рецензия, подготовленная этими же авторами, которая
будет опубликована как республиканской, так и международной научной литературе.
[5]В этнологии существует отработанная
система описания народа или этнической группы – этнодемографическая характеристика,
т.е. выявление исторических корней того или иного этноса, специфики его
культурно-хозяйственных традиций, общественного и семейного быта, материальной
и духовной культуры, обычаев, обрядов. Более подробно об этом см.: Объективность
и ответственность. Каким не должен быть этнический атлас Узбекистана //
Правда Востока, 14 января 2004 г.
[6] Концепция, вадвигаемая автором, основана
на широко известной в западной антропологии теории конструктивизма, которая
признается рациональной далеко не всем этнологическим сообществом, так как
конструктивизм отрицает существование этнических сообществ как объективной
реальности и признает этнические свойства, конструируемые людьми в зависимости
от обстоятельств. В связи с этим формирование узбекской нации предстает
не как естественно-исторический процесс, а как результат политической конструкции.
Об этом см.: Объективность и ответственность. Каким не должен быть Этнический
атлас Узбекистана // Правда Востока, 15 января 2004 г.
[7] Карлукское наречие тюркского языка,
принятое за в основу современного литературного узбекского языка, было сформировано
еще в эпоху Караханидов (Х - ХI вв.), затем легло в основу чагатайского
языка, кодифицированного Алишером Навои, и являвшегося языком большей части
сартов, а в конце ХIХ в. оно употреблялось в качестве синонима "узбекского"
и "тюркского" языков. Это же наречие является родным и для большей части
населения современного Узбекистана. См.: Этнический атлас, с. 290 - 293.
[8] Имеющийся комплекс исторических данных
позволяет утверждать, что формирование близкородственных народов узбеков
и уйгуров, являющиеся носителями древнейших форм литературного тюркского
языка и продолжателями оседло-земледельческих традиций древних тюрков, в
основном уже было завершено в ХI в., когда карлукско-тюркский язык приобрел
статус государственного языка Караханидского каганата, а политические границы
господства тюрков-карлуков, считавших себя потомками древнейших тюрков Средней
Азии, были восстановлены в пределах исторического Туркестана, под которым
понималась вся территория Средней Азии.
[9] Политическое объединение собственно
узбеков было образовано из более 90 родов, относившихся к самым различным
тюркским племенам и народам, не говоря о о других более ранних и позднейших
примесях. Поэтому и антропологический тип их был совершенно различным, что
способствовало быстрой ассимиляции большей их части с местным тюрко-язычным
населением Средней Азии. См.: Энциклопедический словарь / изд. Ф.А.Брокгауз
и И.А.Ефрон. Том ХХХIV. СПб., 1902. С. 608 – 609.
[10]Тем более, что такие централизованные
государственные образования существовали в Средней Азии в относительно не
столь далеком прошлом – имеются ввиду государства Шайбанидов и Аштарханидов.
[11]В истории тюркских народов, зафиксированной
в письменной традиции других народов, названия многих тюркских народов очень
часто были связаны с политическими образованиями, в которых широко практиковался
перенос этнонима господствующего племени или народа на все остальные племена
и народы, подчинявшиеся их власти. Например, этноним тюрк или турк первоначально
был самоназванием отдельного племени, а в VI в. после образования Тюркского
каганата он стал применяться ко всем племенам и народам, говорившим на близкородственных
языках. Таким же образом, после образования государства Шайбанидов, в европейской
традиции этноним узбек стал распространяться и на другие тюркские и нетюркские
народы Средней Азии.
[12]Об истории употребления термина
«Туркестан» в письменных источниках см.: Ш.С.Камолиддин. К вопросу об употреблении
названий «Мавераннахр» и «Туркестан» // O’zbekiston tarihi, 2002, № 4. С.
63 – 68.
[13] Об этой карте см.: Ш.С.Камолиддин,
Р.Г.Мукминова. Заметки о географической карте Средней Азии Абрахама Мааса
// O’zbekiston tarihi, 2003, № 1. С. 16 – 26. Позже нам удалось обнаружить
еще несколько аналогичных карт ХVII – ХVIII вв., в которых территория Средней
Азии обоначена названием «Узбек».
[14] Махмуд ибн Вали. Море тайн относительно
доблестей благородных (География) / Введение, перевод, примечания, указатели
Б.А.Ахмедова. Ташкент: Фан, 1977. С. 32.
[15]
N.Lubin, W.Fierman, Uzbeks, Encyclopedia of World Cultures, volume VI, Russia
and Eurasia/China, Boston, Massachusetts: G.K. Hall & Co., 1994, p. 395
- 399.
[16] Следует особо подчеркнуть,
что на общей карте Азии средневекового времени, выставленной в Национальном
музее истории Ирана в Тегеране, территория между реками Джайхун (Амударья)
и Сайхун (Сырдарья), т.е. территория современного Узбекистана, обозначена
именно под названием "Туркестан". Это имеет для нас большое значение, поскольку
в этой карте отражена официальная позиция Ирана по тем или иным вопросам
истории.
[17]В географической литературе
эта территория обозначается как Туркестанский естественный природно- географический
регион, который представляет собой единую тесно взаимосвязанную систему
равнин, гор и рек и составляет особый, окруженный со всех сторон горами
регион, занимающий обособленное положение в центре Азиатского субконтинента.
На западе его границы проходят по восточному побережью Каспийского моря,
на севере - Аральско-Иртышскому водоразделу, на востоке - по горам Тянь-Шаня,
Памира и Алая, а на юге - по горам Гиндукуша, Хорасана и Эльбурса. Общая
площадь этой территории составляет свыше 3 млн кв. км.
[18]Сведения
отдельных письменных источников в совокупности с данными археологтческих,
топонимо-лингвистических и историко-филологических исследований позволяют
с достаточной степенью обоснованности предполагать, что до нашествия индо-арийских
племен в Среднюю Азию, имевшем место в середине II тысячелетия до н.э.,
значительную часть местного населения региона составляли так называемые
пратюрки - исторические и этнические предки тюрко-язычных народов Средней
Азии. После индо-арийского завоевания часть их была вытеснена пришельцами
за пределы Средней Азии на север и на восток, а оставшаяся часть была подвергнута
поверхностной иранизации.
[19] Наличие
богатой древнетюркской терминологии в области земледелия, садоводства, металлургии,
ремесленного производства, торговли и градостроительства свидетельствует
о том, древние тюрки не заимствовали ее из других языков, а формировали
ее сами, исходя из словарного запаса своего родного тюркского языка. Такая
богатая терминология не могла быть создана за короткий промежуток времени
и дожна была пройти длительный путь развития прежде чем была зафиксирована
в письменных памятниках. Наличие богатой терминологии в области хлопководства,
виноградарства и выращивания некоторых других южных культур, в свою очередь,
указывает на то, что часть древних тюрков обитала именно в Средней Азии
или более южных регионах с теплым климатом, посколку в более северных районах
(в частности, на Алтае) их выращивание невозможно, а следовательно, и терминология
в этой области не могла быть там сформированной.
[20] Этнический атлас Узбекистана.
С. 282.
[21] Настоящей публикацией
дискуссию с А.Ильхамовым по этому вопросу считаю исчерпанной, и продолжение
ее бесполезной. Свою личную точку зрения о происхождении узбекского народа
я изложил в специальной статье "К вопросу об этногенезе узбекского народа",
которую я также представляю вниманию читателей Этно-журнала.
|
