Икрой по нефти

Икрой по нефтиСтолица Азербайджана Баку встретила Наталию Архангельскую стройкой века, уверенным нефтяным фонтаном и вполне оправданными покушениями на моду.

Двоюродная сестра президента Азербайджана Ильхама Гейдара оглы Алиева, модельер Фахрия Халафова, с удовольствием оглядывает расстеленную перед отелем Four Seasons красную ковровую дорожку. «Подумать только, двенадцать лет назад на Всемирную выставку в Ганновер я приехала с картой: показывать иностранцам, где Азербайджан. Так, с картой, и представилась Пьеру Кардену», – четыре года назад Фахрия встретила маэстро Высокой моды здесь, в Баку, на юбилее художника Таира Салахова. Карден обрадовался старой знакомой: «Ведь это от вас я узнал о существовании такого чудесного города». «А сейчас – смотрите-ка! Все звезды в гости будут к нам», – радуется Фахрия.

И действительно, в лобби свежеоткрывшегося Four Seasons, где рекой льется Dom Perignon, вплывают столичные гости. Продавец черных бриллиантов Алексей Гарбер, московская модница Мирослава Дума и телеведущая Оксана Федорова отдают дань ризотто с белыми трюфелями, которые собственноручно трет на терке-мандолине бренд-шеф всей сети Four Seasons Андрее Аккорди. Заслуженный юрист Российской Федерации Михаил Барщевский ведет светскую беседу с еще одним участником «Что? Где? Когда?», уроженцем Баку Ровшаном Аскеровым. Телеведущий Дмитрий Дибров угощает юную жену Полину превосходной осетровой икрой, какая есть только здесь, на нефтяном берегу Каспия, – мельчайшая, хрусткая, солоноватая. Больше двухсот грамм национального достояния из страны вывезти не дадут. «Да что вы мучаетесь с этой ложечкой, берите всю тарелку», – предлагают по-восточному щедрые официанты ресторана Kaspia на верхнем этаже новой гостиницы по-московски сдержанным гостям. Веселье принимает новые обороты, когда в Four Seasons появляется Лейла Алиева – дочка и внучка президентов и супруга певца Эмина Агаларова, унаследовавшая от мамы, первой красавицы Азербайджана, тончайшие щиколотки и неторопливую стать.

Стихийной волной гостей выбрасывает на открытую террасу, где «дают» бакинские огни, те самые, от которых, как пел Муслим Магомаев, бледнеют звезды. Сверкает все: по трем высотным башням Flame Towers бегут языки пламени из красных, желтых и оранжевых лампочек. Тянет к ночному небу ультрамариновые лучи Crystal Hall, выстроенный к «Евровидению» в рекордный срок – всего за год. Полыхает огнями Парашютная вышка, установленная на Приморском бульваре в сороковых годах по инициативе трудящихся машиностроительного завода «Бакинский рабочий». Когда-то с нее и впрямь прыгали с парашютами – специальными, больше похожими на зонты. А теперь на ней установили электронное табло, показывающее время, дату, температуру воздуха и силу ветра. Бакинское время – один к одному с московским, бакинская валюта, манат, – один к одному с евро. Сюда приезжают, ожидая увидеть умирающую, пусть и с музыкой, восточную сказку, а видят стремительно растущий Дубай. «Этой стройки здесь еще вчера не было, – говорит таксист по дороге из аэропорта в город. – И этой, и этой тоже».