Артек: благоуханный сердца сад

С конца XVIII века Южный берег Крыма превращается в своеобразный мир дворцов и парков. Здесь обустраивают имения императорская семья и великие князья, знатные вельможи и военачальники, крупные промышленники и чиновники. Небольшие дачи приобретают известные ученые, художники, писатели, артисты и врачи. Многие бывшие усадьбы мы хорошо знаем, помним и имена их владельцев – за ратные подвиги, научные открытия, шедевры литературы и искусства, а также за усилия на ином, не менее благородном поприще – делать прекраснее землю, на которой живешь.

Но есть среди них почти неизвестные, либо напрочь позабытые.

Одно из таких имений раскинулось у подножья Аюдага. История возникновения Кардиатрикона – усадьбы польского поэта графа Густава Олизара, довольно необычна. В 1823 году граф посетил Александрию – имение графини А.В. Браницкой, где гостила семья героя войны 1812 года генерала Н.Н. Раевского, и влюбился в юную Марию, третью дочь Раевского. Любовь оказалась безответной, его предложение руки и сердца было отвергнуто из-за различий в вере. Чтобы развеяться, граф решил надолго уехать, думал даже о путешествии в Индию. Маршрут он намеренно проложил через Крым, о котором восторженно отзывалась Мария Раевская. Олизар решил, что непременно должен побывать в местах, что так понравились его возлюбленной. В 1824 году он уехал из Киева сначала в Одессу, где повстречался с А.С. Пушкиным, а оттуда, с семейством графа М.С. Воронцова, – в Крым, в принадлежавший Воронцову Гурзуф, и остановился в доме, построенном еще герцогом А.Э. Ришелье. В один из дней Олизар отправился верхом с визитом к А.М. Бороздину (бывшему гражданскому губернатору Тавриды) в соседний Кучук-Ламбат. Дорога пролегала по западному склону Аюдага. Вдруг Олизар заметил среди камней цветущий шиповник, и это в декабре! Необычный уголок с зимними цветами у подножья величественного Аюдага восхитил его своей дикой красотой. На другой же день приглянувшийся графу участок земли был куплен у татар соседней деревни… за 2 рубля серебром! Местечко называлось «Ортек», что в переводе с тюркского означает «перепел». Сюда по осени слетались стаи перепелов, чтобы набраться сил перед дальним перелетом через Черное море. Со временем название трансформировалось в привычное для нас «Артек». Вскоре был построен дом, с галереи которого открывался чудесный вид на море и Аюдаг. Уединенную тогда усадьбу окружали кипарисы, гранатовые кусты, оливковые рощи и виноградники. Свое владение граф назвал «Кардиатрикон» (в переводе с греческого – «исцеление сердца»). По собственному признанию Густава Олизара, он затеял все это в надежде, что когда-нибудь Мария Раевская посетит столь любимые ею места и. «взглянет с жалостью, а может быть, и с поздним сожалением, на нелюдина, отшельника Аюдага». Здесь граф провел два года почти в полном одиночестве. Лишь изредка его навещали супруги Воронцовы и генерал А.М. Бороздин. В 1825 году в Кардиатриконе у Олизара гостили прославленный поэт Адам Мицкевич и А.С. Грибоедов, следовавший из Петербурга в Персию, к месту своей дипломатической службы. Именно здесь Мицкевич сочинял свои «Крымские сонеты» (один из них посвящен Аюдагу). Об этом А.С. Пушкин позднее писал в «Евгении Онегине»: «Там пел Мицкевич вдохновенный и посреди прибрежных скал свою Литву воспоминал». Сам Олизар, живя в одиночестве, погруженный в мысли и воспоминания о Марии Раевской, также сочинял лирические стихи, позднее изданные под названием «Spomnienia». Осенью 1825 года здесь произошел курьезный случай, связанный с приездом Александра I. Император должен был прибыть в Гурзуф на ночлег к графу М.С. Воронцову. Новороссийский генерал-губернатор предупредил Олизара, что вечером Государь будет проезжать через Артек, и попросил, чтобы стена, выходящая на дорогу и ограждавшая сад Олизара, была освещена, а сам хозяин встречал бы Императора у ворот с хлебом и солью. Граф поручил зажечь иллюминацию своему управляющему – французу Бальи, бывшему сержанту наполеоновской армии, взятому в плен в 1812 году, а сам уехал по делам в Симферополь. Случилось так, что планы Государя изменились, и он приехал в Гурзуф не на ночлег, а к обеду. Когда Александр I со свитой проезжал мимо владений Олизара (а было это в 3 часа дня), Бальи, не раздумывая, выполнил распоряжение своего хозяина. Неожиданная иллюминация при свете дня удивила и рассмешила Государя. Он остановился у ворот и полюбопытствовал, кто же хозяин имения. Услышав имя Олизара, спросил, дома ли граф, но, узнав, что тот в отъезде, продолжил путь. Вскоре Густав Олизар навсегда покинул Крым. Усадьба обрела новых владельцев. В 1832 году Кардиатрикон приобретает князь А.М. Потемкин (его мать, Т.В. Энгельгардт, приходилась племянницей светлейшему князю Г.А. Потемкину) с женой. Т.Б. Потемкина-Голинына – одна из самых красивых женщин того времени. Обладая большим состоянием, набожная княгиня много средств тратила на благотворительность, на поддержку монастырей, улучшение жизни крестьян и заключенных. К примеру, именно на средства Татьяны Борисовны художники братья Григорий и Никанор Чернецовы совершили путешествия по Волге, Италии и Ближнему Востоку.

Княгиня пользовалась исключительным положением при дворе в царствование Николая I и Александра II. Император Николай I, очень любивший Татьяну Борисовну, называл ее своей «игуменьей» (а в шутку – «митрополитом»). Она имела право беспрепятственного входа во дворец в любое время дня и ночи без доклада.
Потемкины вернули имению прежнее название «Артек», построили новый дом (предположительно, автором про екта, а возможно, и строителем, был первый архитектор Южного берега Крыма Ф.Ф. Эльсон), возвели миниатюрную деревянную церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, благоустроили парк. В нем появились беседки, фонтаны, разбиты лужайки, сделаны посадки новых экзотических растений. Осенью 1837 года чета Потемкиных принимала у себя в Артеке императорскую семью: Николая I, Императрицу Александру Федоровну, Цесаревича Александра и воспитателя наследника – поэта В.А. Жуковского.

Не доезжая трех верст до Артека, Император со свитой пересели на лошадей и верхом спустились через парк к дому Потемкиных. Дом, стоящий в окружении прекрасного парка, был небольшим, но уютным и прекрасно отделанным, а к царскому визиту – богато украшен цветами. Венценосные гости любовались прелестным видом на море, открывавшимся из усадьбы, волшебными красками осенней крымской природы, прогуливались по тенистому парку. Гостеприимные хозяева показали большой винный подвал, виноградник с редкими сортами лоз, живописные окрестности. Царственный визит длился два дня, после чего императорская семья продолжила свой путь в Ореанду.

К сожалению, ни одной постройки времен Потемкиных не сохранилось. Они были снесены в 60-е годы прошлого века при строительстве пионерского лагеря «Горный». Лишь несколько акварелей и рисунков братьев Никанора и Григория Чернецовых, а также Василия Андреевича Жуковского (ныне хранящиеся в Эрмитаже, Русском музее и Пушкинском доме) позволяют нам представить, как выглядело имение Артек в первой трети XIX века. После смерти Т.Б. Потемкиной ее наследники продали Артек московскому купцу И.А. Первушину. Новый хозяин расширил имение, заложил виноградники и наладил промышленное производство высококачественных вин. За это он удостоился титула поставщика Двора Его Императорского Величества. Не был обойден вниманием нового владельца и парк. Именно тогда по его южной периферии высадили пинии (Pinus pinea), которые во многом определяют нынешний облик этой части парка. Пиниями же была обсажена вновь пробитая, чрезвычайно живописная дорога вдоль южного склона Аюдага. Первушин планировал провести дорогу от Артека до Партенита, однако проект не был завершен. Княжна Е.С. Горчакова, путешествовавшая по Крыму в 1880 году, оставила книгу воспоминаний.

К счастью, большая часть старинного парка, заложенного стараниями графа Г. Олизара, князей Потемкиных и купца И. Первушина, сохранилась до наших дней. Он расположен на территории артековского лагеря «Горный», попасть куда не так-то просто. А вот попасть в детские зимние лагеря не сложно. Для этого нужно просто заглянуть на web-сайт http://www.avrora-k.ru/.

Парк занимает площадь 23 га (с 1972 года объявлен заповедным объектом местного значения). Основная его часть раскинулась на обширном плато (возможно, этот участок был некогда специально выровнен бывшими владельцами), с запада ограниченном ущельем небольшой речки, а с востока – громадой Аюдага. Несколько больших полян, разделенных искусными посадками всевозможных экзотических древесных растений, составляют центр композиции. Скорее всего, идея устройства полян заимствована из знаменитого парка в Алупке (а те, в свою очередь, из Александрии, где прошли детство и юность Е.К. Воронцовой). Несмотря на общность идеи, эти поляны вовсе не похожи на свои прототипы, хотя породы, использованные для их оформления, почти те же.
К слову, ассортимент древесных пород большинства крымских парков не так уж велик: порядка 200 видов. Тем не менее, в каждом – свои композиции и сочетания, что делает их непохожими друг на друга.

Так, самая восточная поляна, слегка вытянутая с севера на юг, обрамлена посадками кипарисов (Cupressus sempervirens), крупными экземплярами аборигенного дуба пушистого (Quercus pubescens) и фисташки туполистной (Pistacia mutica), а с юга – рощицей дуба каменного (Q. ilex) и пиний. Поляна, примыкающая к ней с запада, – самая обширная и эффектная. Несомненно, она и есть центр всей композиции парка. Ее восточную кулису образует живописная роща старых пиний, рядом с которой красуются два раскидистых болотных кипариса (Taxodium distichum). С северной стороны горделиво возвышаются крупные деревья секвойядендрона (Sequoiadendron giganteum), секвойи вечнозеленой (Sequoia sempervirens) и пихты алжирской (Abies numidica), за ними – аллейная посадка пальм (Trachicarpus fortunei), сформированные кусты лавра.
С юга и востока эту поляну ограничивают посадки индийской сирени (Lagerstroemia indica), барбариса Юлианы (Berberis julianae) и единственный экземпляр невысокой многоствольной мексиканской сосны (Pinus сembroides) – весьма редкой на ЮБК.

Следующую поляну (самую уютную и романтическую) обрамляют крупные экземпляры болотного кипариса, платан восточный (Platanus orientalis), несколько деревьев каштана (Aesculus hippocastanum), лавра (Laurus nobilis), лавровишни (Laurocerasus officinalis), самшита балеарского (Buxus balearica), олеандра (Nereum oleander). С северной стороны полукругом высажены кусты граната (Punica granatum).
В начале лета, во время цветения, они покрываются ярко-пунцовыми колокольчатыми цветками. Дополняют композицию стриженые кусты фотинии пильчатой (Photinia serrulata), лагерстремии, лавра, ивы вавилонской (Salix babilonica), низкой жимолости шапочной (Lonicerapileata), пампасской травы, и арка, увитая плетистыми розами.

Здесь сохранилась белокаменная чаша от фонтана, некогда служившего украшением не только этой поляны, но и всего парка. Выше, на выровненном участке склона стоит в значительной степени перестроенный дом графа Олизара, окруженный тиссами (Taxus baccata), магнолиями (Magnolia grandiflora), олеандрами кипарисами (C. arizonica) и старыми высокоствольными деревьями ясеня.

Чуть в стороне, к востоку от дома, сохранился фонтан в восточном стиле, на котором выбита дата постройки – 1851 год. Самая западная поляна парка окружена с юга большой рощей пиний, а с других сторон – сформированными кустами, лавра, фотинии, калины лавролистной (Viburnum tenuis), магонии (Mahonia aquifolia). С востока, помимо живой изгороди, ее ограничивают единичные кипарисы и кедр атласский (Cedrus atlantica) с сизой хвоей. Центр поляны украшает декоративная яблоня с почти шаровидной кроной. Весной, в пору цветения, она необычайно хороша в окружении итальянских сосен, выгодно подчеркивающих нежность ее бело-розового кипельного наряда. Западнее полян, через рощу пиний проходит прямая аллея к смотровой площадке на высоком берегу моря, где некогда располагалась беседка, упоминаемая многими гостями имения. Отсюда открывается прекрасная панорама берега: слева высится Аюдаг, вдали из моря встают белоснежные скалы Адалары, справа замыкают бухту отроги Гурзуфской яйлы. А в самом начале аллеи привлекает внимание старая фисташка (Pistacia mutica), возраст которой около 1000 лет! Все куртины парка, как правило, обрамлены невысокой живой изгородью, которая в разных местах образована тамариксом, магонией, барбарисом Юлианы, самшитом, жимолостью шапочной, лавром, калиной лавролистной, спиреей. Дорожки парка проложены таким образом, что двигаясь по ним и рассматривая экзотические деревья и кустарники, вы любуетесь и постоянно меняющимся пейзажем. При этом вы видите сменяющие друг друга экзоты то на фоне «мохнатого» Аюдага, то на фоне далекой гряды яйлы, а то в просвете между соснами вдруг засверкает, заискрится море.

Насаждения парка достаточно разрежены, поэтому все они пронизаны солнцем, светом, наполнены воздухом. Уголков, где царит густая тень, совсем немного. Оттого парк оставляет такое светлое и яркое впечатление. Он имеет свое лицо, а потому сразу запоминается. Южнее полян начинается довольно крутой приморский склон, покрытый, в основном, естественной растительностью: фисташкой, дубом, сумахом, ладанником и лишь кое-где посадками сосны и кипариса. К морю ведут дорожки-серпантины и неширокие лестницы, отделанные местным камнем, проложенные в естественных оврагах и обсаженные алеппскими соснами (P. halepensis), кипарисами, кустами калины лавролистной, а местами – бамбуком. Все они заканчиваются на морском берегу, где уже в наше время оформили довольно широкую набережную. Здесь находится еще один исторический памятник – неприметный одноэтажный каменный домик, почти скрытый за деревьями. В нем некоторое время жила француженка графиня Жанна Де Ла Мотт (урожденная Валуа) – близкая фрейлина королевы Марии-Антуанетты. Графиня – главное действующее лицо величайшей аферы XVIII века – кражи алмазного ожерелья королевы. Жанна была поймана, осуждена на пожизненное заключение, однако из тюрьмы ей удалось выбраться. Вместе с эмигрантами, бежавшими от французской революции, она оказалась в России – сначала в Петербурге, а потом в Крыму. Здесь, на почти диком тогда берегу Черного моря она скрывалась до самой смерти, унеся с собой тайну королевского ожерелья. Между прочим, Жанна послужила прообразом Миледи для известного романа А. Дюма «Три мушкетера».

Среди местных жителей бытует легенда о «Белой леди»: ночью в парке можно повстречать привидение – женщину в старинном белом одеянии – «Белую леди», гуляющую по аллеям. Многие уверены, что это дух неугомонной Жанны Де Ла Мотт. Такова история Кардиатрикона-Артека, начавшаяся почти два века назад с цветущего шиповника и светлой любви графа Олизара. И кто знает, сколько еще тайн хранит старый парк у подножия Аюдага?