«Лулу» для лорда


Все, что нужно, – это тридцать миллионов фунтов, дизайнер Рифат Озбек и чучело жирафа. И вот классический британский клуб Loulou открывает двери для современных лондонских денди. Робин Бёрли решился продолжить дело своего отца, Марка Бёрли, который в свое время владел самыми знаменитыми клубами Мэйфэйра – Annabel, HarryВаr и MarkClub.

Любой клуб лучше всего характеризует вовсе не то, кого туда пускают, а то, кого не пускают. Для англичан это вопрос первостепенной важности. Но перспектива потягивать коктейли в полупустом зале им тоже не в радость. Один американец как-то недоумевал: «Сдались вам, англичанам, эти клубы! Неужели так важно принадлежать к какой-то касте? Да еще и платить за это? Общаться только с теми, с кем общаешься всегда, из поколения в поколение? Берешь Microsoft Surface, цена которого по карману среднестатистическому американцу, идешь в социальную сеть и круглосуточное общение тебе обеспечено!».

Ну что тут сказать. Мы такое любим. Всегда хочется чувствовать себя в своей тарелке, быть с людьми одного круга. Если не знаешь, что это за заведение и что там за дверью, вход тебе заказан. Обычно бывает так: вносишь свое имя в список, точнее – твой приятель с членской картой тебя записывает, а еще какой-нибудь приятель того приятеля обязуется за тебя поручиться. Имена фиксируются в специальной книжке, и другие посетители могут поддержать твою кандидатуру или, наоборот, написать отрицательный отзыв. Потом за дело берется комиссия, которая позволяет тебе заплатить членский взнос (невиданная щедрость!). Если же твою кандидатуру отвергли, случается, что приятелю, да и приятелю твоего приятеля, приходится отказываться от членства. И тогда вся жизнь идет насмарку.

Клуб – дело серьезное. Для мужчин определенного возраста членство в престижном заведении – одно из главных жизненных достижений, своего рода основа существования. Зачастую в таких клубах недостаточно просто заплатить взнос. Иногда попасть туда со стороны попросту невозможно. В них нет ни свода правил, ни специальной книги, ни комиссии. Это секретные ассоциации выпускников элитных школ, военных, докторов или судей. Бывают рестораны, в которых никогда не найдется столика для случайных прохожих, бывают портные, которые не сошьют вам костюм и за год, если вы придете со стороны. Говорят же, что лучший и престижнейший клуб Великобритании – это палата лордов. Второе место, конечно же, занимает палата общин.

Да что там говорить! Ведь даже чтобы попасть в Марлибонский клуб крикета, одной жизни недостаточно: только для отборочного этапа потребуется как минимум пара поколений. Так живет истеблишмент: шикарные банкеты, вышколенные официанты, особая атмосфера. Своего рода клуб в клубе.

Открытие нового заведения – всегда знаменательное событие. Очень смелое или глупое (или по-смелому глупое) начинание. Конечно же, речь идет о настоящем, немного старомодном клубе, а не о заведении с бесконечными очередями бескультурных потных тусовщиков.

Хозяину LoulouРобину Бёрли за пятьдесят, и он настоящий клубный аристократ. Новое заведение Бёрли решил назвать Loulou, в честь своей тетушки Лулу де ля Фалез, музы и подруги Ива Сен-Лорана, скончавшейся в прошлом году. В «Лулу» несколько залов: есть отдельные бары и рестораны, в которых подают все, от завтрака до ужина. Ну и конечно же, нельзя забывать про чай. Есть залы для танцев и для негромких бесед.
В некоторых помещениях можно в одиночестве поразмышлять, а то и вздремнуть.

Находится все это великолепие, естественно, в Мэйфэйре. Там, напротив посольства Саудовской Аравии, на пересечении нескольких маленьких улочек есть место под названием Шеперд-маркет. Шумно не бывает: из всех мест увеселений здесь только пара небольших ресторанов, кинотеатр и старомодные пабы. На нескольких дверях висят таблички с женскими именами и аккуратные звоночки: это весьма традиционный и спокойный «квартал красных фонарей» для мужчин в строгих костюмах. Именно сюда с ностальгией на полчасика заглядывают чиновники, а титулованные сэры отправляют сыновей расставаться с пресловутой девственностью. Этакий наследный грех. Новый клуб Бёрли расположился во внушительном здании, где, как заявляют таксисты, в свое время как раз и располагался такой уголок отдыха состоятельных джентльменов.

Бёрли из той породы людей, которые предпочитают жить в своем мире, зачастую весьма далеком от повседневной реальности. Он не выходит из дома без пары борзых, эффектно дополняющих его безупречный образ. На нашей встрече он садится во главе стола, поправляет белоснежные манжеты и томно рассказывает о том, какими должны быть клубы. Если бы в жизни все шло как по маслу, сейчас он бы просто управлял клубами отца – ведь именно в этом его призвание. Но прямо перед смертью папа спустил все состояние и продал империю. Это была катастрофа. «Я любил эти клубы и всех, кто там работал, – говорит он. – Многие остались верны нашей семье и сейчас работают у меня». Действительно, недавно случился самый настоящий исход работников бывших клубов Бёрли-старшего в клуб Бёрли-младшего. Шеф-повар Альберико Пенати, один из лучших итальянских поваров Лондона, работавший на HarryВаr, долгие годы мечтал вернуться на кухню Бёрли. Выше всего Робин ценит в людях верность, а в предметах – качество. О нем он говорит как о божьей благодати – для него это настоящая религия.

И ради качества он готов на все. Рыба поставляется из Франции, а мясо – из Милана, потому что только там люди знают, «понимаете, знают!», что такое качество. Когда речь заходит о деньгах, он морщится. Упоминание о деньгах – как скрежет гвоздя по стеклу. Лишь атеист, пришедший в этот храм, способен думать о столь низменных вещах.

На клуб Бёрли потратил тридцать миллионов фунтов. Дизайн доверил Рифату Озбеку, и это, на взгляд некоторых, было рискованно. Озбек – модельер, и ничего существеннее отделки ванной комнаты до того не придумывал. Но с помощью миллионов Робина ему удалось создать интересный декор. Светлые, яркие залы. В одном из них над гостями возвышается голова жирафа, бар отделан ракушками, а в углу стоит светильник из павлиньих перьев. Здесь все приятно: приглушенный свет ламп, драпировка на стенах, туалетные комнаты, где впору назначать свидания, и ресторанный зал с темно-алой отделкой и затейливым освещением: создается ощущение, что сидишь внутри дракона. Столько цветов и текстур!

Открытие клуба совпало с празднеством по случаю дня рождения матери Робина, леди Аннабель Голдсмит. За длинными столами восседают именитые гости, в основном Голдсмиты и Ротшильды, погрязшие в бракоразводном процессе, подробности которого не сходят со страниц британских таблоидов. Все приглашенные прошли тщательный отбор. Опытные официанты степенно маневрируют с подносами, на небольшом подиуме танцуют пары. Большую часть этих людей я знаю с детства.

Это натуральные сливки общества, завсегдатаи самых престижных клубов. Я знал их отцов и бывших мужей. Могу перечислить их любовниц, тетушек и кузин, лошадей и борзых, названия их владений. Они – потомственные олигархи. Девушки всегда свежи и юны, мужчины всегда в хорошем расположении духа, они пришли сюда развлекать друг друга беседой. Среди гостей не только пэры и аристократы, есть и успешные бизнесмены, и банкиры, и все, кто добился в жизни чего-то серьезного. По воле случая или за счет эффектной внешности – не имеет значения. Все они показательно беззаботны. Не хватает, пожалуй, только знаменитостей, чьими фотографиями пестрят страницы журналов-блогеров да экстравагантных музыкантов. Хотя – вон в углу смеется над чьей-то шуткой Мик Джаггер, а Кейт Мосс задумчиво кружится на танцполе.

Так почему же британцы так любят клубы? Возможно, это попытка почувствовать себя дома, в своем кругу, вдалеке от забот. Здесь можно надеяться на поддержку, приятельство и постоянство. Так, по крайней мере, считали наши отцы. Во внутреннем дворике с готическим фонтаном мы беседуем с Дэвидом Тангом – он сам держит несколько клубов в Лондоне и Китае. Быстро подсчитав что-то в уме, Танг говорит: «Loulouникогда не окупится. Но я желаю Робину удачи. Мне хочется ходить сюда».

Цель Робина Бёрли вовсе не в том, чтобы сколотить состояние – вопрос прибыли его не особенно заботит. Сейчас ему просто хочется воплотить свои идеалы качества – создать своего рода оазис, святыню, куда можно будет сбежать от посредственности мира. «Я повешу здесь фотографию отца, – произносит Робин. – И мы обязательно поднимем за него бокалы».